|
|
|
|
| Суд в палате реанимации | |
|
На прошлой неделе редакции стало известно, что в пятницу, 26 июня, прямо в больничной палате отделения интенсивной терапии (по-народному – в реанимации) должно состояться судебное заседание. В этой палате лежит начальница Госинспекции по контролю за ценами, которую правоохранители приковали наручниками к койке и обвиняют в получении взятки. Судье предстояло решить, есть ли необходимость посадить прединфарктницу в СИЗО, как того требует прокурор, или снять арест и разрешить дожидаться исхода дела на воле. |
На фото: Людмила Хапова прикована наручниками к больничной койке. Когда видишь такое, понимаешь, что методы НКВД и сегодня процветают в государственных органах, которые почему-то называются правоохранительными.
Люди, сообщившие нам о предстоящем суде у больничной койки, утверждали, что на самом деле Людмила Хапова – никакая не взяточница, наоборот, она мешает многим махинаторам своей неподкупностью, и потому ее «заказали». А иначе зачем ее бросать в СИЗО? Разве может убежать куда-нибудь человек в предынфарктном состоянии?
Корреспонденты “Вгору” решили выяснить, какие есть веские основания у прокуратуры и СБУ требовать изоляции столь больного человека.
Но в день суда в палату к Людмиле Владимировне не пускали не только корреспондентов, но даже родственников. Женщину “охраняли” двое мужчин в штатском. На просьбу корреспондентов представиться, один из “телохранителей” сказал, что не обязан отвечать на такие вопросы (хотя по закону – обязан), а журналисты не должны их задавать (по закону – имеют право и должны). И добавил, что отвечать будет только своему начальству. На логичный вопрос: “А кто же ваше начальство?”, – последовало многозначительное молчание.
Минут через десять после появления в больнице журналистов заседание суда вдруг перенесли на час. Но и через час корреспондентов и родственников в палату не пустили – заседание суда объявили закрытым. На каком основании? А просто так, без объяснений. Всех “посторонних” силой почти выпихнули, а дверь в отделение интенсивной терапии закрыли. И пока шло судебное заседание, к тяжелейшим больным даже медперсонал не пускали…
К чести судьи Кузьминой – она прекратила бесчеловечное издевательство и приняла решение: в данном случае нет оснований брать человека под стражу. Но охрану от палаты Людмилы Владимировны сняли только спустя несколько часов после оглашения решения суда...
Читают ли в СБУ Конституцию?
Какое же страшное преступление, по версии СБУ и прокуратуры, совершила Людмила Хапова, чтобы нужно было ее приковывать к больничной койке?
На официальном сайте СБУ 2 июня появилась информация: “На виконання доручень Президента України Служба безпеки України продовжує вживати заходів для боротьби з хабарництвом серед державних чиновників. Так, 29 травня ц.р. співробітниками СБУ припинена незаконна діяльність групи хабарників у Державній інспекції цін в Херсонській області на чолі з її начальником... Зловмисників було затримано під час одержання та передачі хабара у розмірі 10 тисяч гривень.
За матеріалами СБУ органами прокуратури порушено кримінальну справу. Зловмисників затримано та поміщено до слідчого ізолятору”.
По меньшей мере удивительно: неужели работники СБУ в Херсонской области никогда не читали Конституцию Украины? Похоже на то. Ибо если б читали, то знали бы: до решения суда называть кого-то злоумышленником, утверждать, что прекращена незаконная деятельность, основным законом государства категорически запрещено. И пытки, жестокое, нечеловеческое обращение у нас в стране запрещены (см. ст.28,29,62). И как эти люди могут защищать безопасность страны, нарушая ее же законы?!
Опыт НКВД – пытки ночными допросами
Пока идет следствие, мы не будем разглашать историю, которую правоохранители поспешили назвать организованной преступной деятельностью. Скажем только, что в этом деле очень много странного и непонятного. Но больше всего шокирует поведение правоохранителей в отношении к задержанным.
Рассказывает Людмила Владимировна Хапова:
– Около четырех часов дня 29 мая, в пятницу, в моем служебном кабинете появилось несколько мужчин в штатском, потом мы поняли – работники СБУ с понятыми, с камерой. Делали обыск, составляли протокол и т.д. Часам к 7-ми вечера меня и моего заместителя повезли в СБУ. Где-то до 12 ночи мы просто просидели в разных кабинетах – нас уговаривали “во всем признаться”. Я ни у кого, ни разу за свою жизнь ничего не вымогала и взяток не брала, и признаваться мне не в чем.
Ночью приехал работник прокуратуры допрашивать. Оформили протокол и после 2-х ночи повезли в Цюрупинский ИВС (изолятор временного содержания). По пути заехали в больницу Днепровского района. Измерили давление, оно “зашкаливало”, дали под язык клофелин и повезли в ИВС – дежурный врач дала добро на это. К половине четвертого меня определили в одиночную камеру. К утру я потеряла сознание, это обнаружил надзиратель, вызвали “скорую”. Меня под руки потащили в какой-то кабинет, врач измерил давление: 220 на 160. Мне сделали укол и опять отволокли в камеру. Через некоторое время еще раз вызвали “скорую”, давление было 160 на 110, дали таблетку. В таком состоянии возили в Херсон на допрос в прокуратуру. В таком же состоянии на третьи сутки повезли в Суворовский суд, который определил меру пресечения: пребывание в СИЗО. Из суда отвели в милицию в наручниках, а оттуда в “клетке” в СИЗО. 10 суток мы пробыли в СИЗО. В камере 12 человек. А 11 июня Апелляционный суд заменил нам меру пресечения на подписку о невыезде.
Зачем наручники в реанимации?
На следующий день, 12 июня в 7.30 утра позвонили в дверь. Я была одна дома, глянула в глазок: двое незнакомых мужчин. Они стучали в дверь кулаками и продолжали звонить. Я очень испугалась. Я хронический гипертоник, 13 лет болею стенокардией. Мне стало плохо. Благо, успела позвонить мужу на работу, он вызвал “скорую помощь” и приехал домой. Когда они вошли, я была без сознания. “Скорая” отвезла меня в больницу с предварительным диагнозом: инсульт или ишемическая атака.
Потом я узнала, то были работники СБУ, один из них в чине подполковника, – принесли повестку в прокуратуру. Почему в 7.30?.. Они поехали за нами в больницу, врывались в смотровой кабинет, грозили медикам, говорили, что я преступница, совершившая тяжкое преступление… Но, спасибо медработникам, они оказали мне необходимую помощь и положили в реанимацию, а потом перевели в кардиоблок. Через 10 дней, когда выписали, в тот же день я позвонила следователю Суворовской прокуратуры Д.Шишенко. Когда я пришла в прокуратуру, мне предъявили еще одно обвинение. Якобы 2 месяца назад я вымогала и взяла взятку у руководителя одного из предприятий за уменьшение суммы штрафа. Я им сказала, что факта такого не было, и это я буду доказывать в суде. Но меня снова задержали и решили закрыть в ИВС. Я потеряла сознание. Вызвали “скорую помощь”, сделали укол. Врач дал консультацию следователю, что, мол, с повышенным давлением у нас все живут, можно везти меня в ИВС. Часам к 18-19 по дороге в ИВС заехали в больницу Днепровского района (в народе – медсанчасть ХБК). Давление 200 на 110 (это после недавнего укола с таблетками), сделали кардиограмму. Врач сказала, что в таком состоянии содержание в ИВС противопоказано. И даже написала это в карточке, хотя работники СБУ были недовольны.
Меня повезли назад в прокуратуру. Опять вызвали “скорую помощь”, приехал тот же доктор. Давление оставалось высоким, мне сделали еще укол. Врач “скорой” стал говорить: “Неужели Вы поедете в больницу? Там Вы будете лежать в наручниках… Вы на это согласны?..”. И предлагал ехать в ИВС.
У меня тогда было такое состояние, что почти ничего не слышала и не понимала. В итоге эта же “скорая” отвезла в больницу, меня положили в инсультное отделение. И все это время работники СБУ убеждали меня – полуживую! – признать свою вину и подписать это! Говорили: они понимают, что я не взяточница, что меня заставляет это делать вышестоящее руководство… Я сказала, что буду давать показания в присутствии адвоката, суд разберется.
В первую ночь в палате ночевал работник СБУ. Утром 24 июня, после консилиума врачей меня перевели в кардиоблок, где лежало еще несколько человек в предынфарктном состоянии. Работник СБУ охраняла за дверью. Около 3-х часов дня в палату вошли несколько милиционеров во главе с замначальника Суворовского РОВД и работники СБУ, человек шесть. Прочитали обвинительное заключение, что я являюсь злостным преступником и меня нужно приковать наручниками. Тут же приковали за обе руки к кровати. В палате лежали тяжелые больные, поэтому медработники решили перевести меня в другую палату. По дороге потеряла сознание и упала. Пока медики делали уколы, надевали кислородную маску – левую руку все равно приковали наручником к кровати. Доктор просил снять его, уверял, что в таком состоянии человек без посторонней помощи никуда не уйдет, а с больным сердцем нужно переворачиваться регулярно… Но они сказали: “Так положено”.
Сутки я пролежала прикованной к кровати. И три человека в милицейской форме – рядом. Родственников не пускали, разговаривать не разрешали. На следующий день наручники сняли около 4-х вечера.
Я считаю, что это подлый преступный сговор тех, кто хочет занять мою должность, и тех, кто хочет таким образом продвинуться по службе...
Портреты взяточников
В органах ценообразования Людмила Хапова проработала 30 лет. Год назад назначена начальником Госслужбы инспекции по регулированию цен. До этого была заместителем. Живет с мужем в двухкомнатной кооперативной квартире на Северном, площадью 46 кв. м, которую в 1983г. подарили родители. Нет ни дачи, ни машины. Муж много лет работает на комбайновом заводе (нынешний ХМЗ), где несколько месяцев вообще не выплачивали зарплату, как всем известно. За всю жизнь так и смогли ни разу съездить в отпуск на курорт – не хватало денег. За границей ни разу не была, даже загранпаспорта нет. Сын работает в институте, живет с семьей в половине ветхого дома, купленного родителями жены.
Все это известно и легко проверить правоохранителям.
У заместителя – Ольги Остистовой, которую тоже обвиняют в вымогательстве и получении взятки, – 3-комнатная малогабаритная квартира, где живет она с мужем, дочь с зятем и двое маленьких детей – 2 года и 6 месяцев. Ни машины, ни дачи… Это тоже легко проверить.
В последние годы так получается, что правоохранители все чаще объявляют злостными взяточниками честных людей, которые за всю жизнь никаких богатств не нажили. Но кому-то из нечестных и богатеньких очень мешали. Как, например, мешал председатель Старозбурьевского сельсовета Виктор Маруняк дерибанить землю. А вот чиновники, которые разъзжают на “Лексусах” да “Мерседесах”, которые никак не купить за чиновничью зарплату, – в почете и у прокуратуры, и у СБУ. В общем-то, оно и понятно: ведь и сами прокуроры не на “Запорожцах” ездят...
|
|
|
пошук
архiв 
надрукувати
відправити знайомому
