Публікації
 

Незрячая прокуратура

Александр Тарасов

Мы уже дважды обращались к вопросу о пытках в Цюрупинском райотделе милиции (статьи “Если есть на свете ад…”, и “Прокуроры пыток не замечают”), когда у человека, похоже, что путем избиений и пыток электрошоком, добивались признания в убийстве, которого он не совершал. Мы уже указывали на то, что руководство районной милиции уверенно считает, что никаких недозволенных методов к пострадавшему – гражданину Беридзе, в застенках местных правоохранителей не применялось.

Подобного же мнения придерживается и районная прокуратура, которая в действиях сотрудников милиции не нашла состава преступления. Пострадавший обратился с жалобой в областную прокуратуру. Увы, и это не помогло. На защиту чести милицейского и прокурорского мундира, похоже, брошены все силы местной правоохранительной “мафии”.
Хотя почему только местной? Проверкой жалобы Игоря Кадировича, кроме “областников”, занималась еще и Генеральная прокуратура. И обе правоохранительные инстанции пришли к выводу, что Цюрупинские милиционеры никаких преступлений не совершали. Не было ни пыток, ни незаконного обыска, ни незаконного проникновения в частное жилище. Это все Беридзе померещилось. А сотрясение мозга, ушиб грудной клетки, многочисленные синяки и ссадины, а особенно, электроожоги, и электротравму, потерпевший выходит, получил неизвестно где. Похоже, прокуроры придерживаются мнения, что Игорь Кадирович сам себя избил, и сам к себе подключал электрический ток.
Удивительно. Забирали в милицию здорового человека, а после ночи “законных” допросов, с использованием “законных” методов установления истины, человек более месяца лечился в больнице. Две недели в Цюрупинске, остальное – в Херсонской областной больнице. При том, главный аргумент прокуроров, что Игорь Кадирович получил травму за те полтора часа, которые он находился за пределами РОВД после того, как его отпустили, не выдерживает ни какой критики. Ведь за все это время он ни разу не оставался один. С ним беспрерывно находилась его сестра.
Более того, в тот день, когда Беридзе отпустили из отделения, буквально через несколько минут, в ста метрах от РОВД он встретил своего знакомого, которому показал рассечения, следы от связывания и другие травмы, при этом пожаловался на то, что получил их в райотделе. На этот факт гражданин Беридзе указывал в своей жалобе в областную прокуратуру, но, похоже, ни областники, ни представители Генеральной прокуратуры, на данный факт, внимания не обратили. Опрашивать знакомого не стали. Недосуг. Наверное, были крайне заняты уведением от ответственности милицейских “шалунов”, так лихо угробивших здоровье невинного человека.
Когда Беридзе было назначено судебно-медицинское освидетельствование, следователь Иващенко поставил на рассмотрение эксперта оригинальный вопрос: “Мог ли потерпевший получить имеющиеся у него травмы при падении с высоты своего роста?”. Классика. Иногда, только человек жалуется, что получил повреждения в правоохранительной инстанции, сразу пытаются все подвести под формулу “упал, очнулся – гипс”. В данном случае, следователь, наверное, хотел чтоб ему сказали, что никто никого не бил, человек сам упал, нарвался на электрический ток, пару раз ударился ребрами, и т.д. ловкость рук и ни какого мошенничества?
Слава Богу, у судебно-медицинского эксперта, господина Данилова, хватило честности и квалификации заявить, что подобные повреждения у гражданина Беридзе никак не могли образоваться от падения с высоты собственного роста. Но в своих выводах он как-то “мягко” обошел вниманием контактные электроожоги, электротравму. Не объяснил, чем вызвана отечность кистей и стоп (возможные последствия связывания). А также, по мнению господина Данилова, сотрясение головного мозга относится к легким телесным повреждениям, повлекшим кратковременное расстройство здоровья. Длительность лечения обусловлена обострением хронических заболеваний. Все вроде бы гладко и прилизано, если бы не одно “но”: до травмы Игорь Кадирович никогда не страдал от гидроцефалии и болезни сосудов мозга. Вот, например, выдержка из амбулаторной карты, представленной судебно-медицинскому эксперту: “14.11.2006 8.30 часов (23 день после травмы, прим.автора). Осмотр невропатолога….
Диагноз: состояние после острой черепно-мозговой травмы. Сотрясение головного мозга 21.10.2006. На ВКК нуждается в продлении больничного листа”. Далее интересней: 27.11.2006 (спустя больше, чем месяц после травмы), невропатолог ХОКБ констатирует: “Черепно-мозговая травма (20.10.2006), электротравма. Объективно: … Мозжечковая дисфункция”. И где здесь хоть слово об обострении хронических заболеваний? Везде пишется “последствия острой черепно-мозговой травмы”.
Да и болезнь мозга и его сосудов, со столь сложным названием как – дисциркуляторная энцефолапатия, отнесенная экспертом к нетравматическому заболеванию, не судебными медиками-невропатолагами определяется как последствие черепно-мозговой травмы. Ибо гражданин Беридзе, до того, как посетил милицию, дисциркуляторной энцефолапатией как-то не страдал. Это видно из его “тонюсенькой”, двадцатилетнего возраста, медицинской карточки. Но разве это кого-то интересует, когда на кону честь коллеги по милицейско-прокурорско-судмедэкспертному клану?
Впрочем, от эксперта не отстали и его коллеги из областной больницы. Лор, при осмотре пациента, ставит ему диагноз – хроническая тугоухость. Мол, у пациента проблемы со слухом уже давно, и периодически всплывают на поверхность, черепно-мозговая травма здесь не причем. Но, только вот, “хроника” появилась благодаря “стараниям” милиции, а до этого никаких проблем со слухом у Игоря Кадировича не было. Он много лет работал водителем, не единожды проходил медкомиссию (включая и лор-врача), и ни разу, на протяжении многих лет, не имел проблем со слухом – об этом очень красноречиво свидетельствует его амбулаторная карточка.
В общем, иногда складывается мнение, что милиция – это особая каста, которая считает, что ей все дозволено, и ее все боятся. И, как ни странно, гражданские медики, иногда, действительно, весьма неохотно берутся за лечение пациентов, побывавших в милицейских застенках. Страх перед “ментами” и прокурорами, мешает, вопреки здравому смыслу и медицинскому долгу, ставить правильный диагноз. Работает принцип “моя хата с краю…”.
Впрочем, он характерен не только для медиков (включая судебных), но и для сотрудников прокуратуры – органа, призванного следить за соблюдением законности органами милиции и другими правоохранительными структурами. Увы, для некоторых прокуроров, похоже, на первом месте не законные права и интересы гражданина, не закон и справедливость, а интересы клана. Остается последний оплот законности – суд, в который и обратился с требованием возбудить уголовное дело Игорь Кадирович Беридзе.


Всі статті >>>