Публікації
 

Экономический геноцид

Беседу вела Наталья Бимбирайте

На пресс-конференции 26 июня нынешний председатель правления ОАО “ХБК” Анатолий Гамбарян обвинил в бедах предприятия его бывших руководителей. Роль главного разорителя текстильного гиганта нынешний руководитель отводит председателю правления ОАО “ХБК” в 2002-2004 годах Сергею Рыбачку.

Вот цитата из местной газеты: “ Но их претензии выглядят просто детским лепетом в сравнении с непомерными аппетитами бывшего председателя правления Сергея Рыбачка. Этот знатный “антикризисный менеджер” окончательно разорил предприятие своими “умелыми” действиями.
По словам А.Гамбаряна, до 2005г. было уволено 2200 работников предприятия. Он “умело” навесил на ХБК долгов на сумму в 155 миллионов гривен. (не слабая такая операция с векселями). Кстати, и Генпрокуратура, и СБУ сейчас пытаются разобраться с этими поддельными документами. Эти финансовые “кульбиты” были прокручены при участии Третейских судов. Голова Третейского суда господин Пампух сейчас уволен за свои противозаконные решения.А.Гамбарян утверждает, что прямых убытков от “замечательной” активности господина Рыбачка – 49 миллионов 470 тысяч 12 гривень и 80 копеек! Этот факт уже доказан. И это далеко не полный перечень его “художеств”. Этот господин умудрился, кроме того, провернуть маленькую операцию с трубами. А теперь еще и имеет “смелость” судиться с ХБК и требовать вернуть деньги. Сейчас господин Рыбачок претендует на роль главного кредитора комбината – необычайный аппетит у товарища проснулся! Если его не остановить, он такими темпами и пол-Херсона под себя подомнет!”
Предлагаем читателям точку зрения на проблемы текстильного комбината Сергея Рыбачка:
– Говоря о таких вещах, господин Гамбарян должен был показать документы, подтверждающие его слова. Я таких документов не видел и заявляю, что все обвинения в мой адрес – манипуляция и ложь. И готов доказать это документально в присутствии СМИ. В основном документе предприятия – балансе (за время моей работы) таких убытков нет. Наоборот, убытки комбината во время моего правления сокращались, и я это неоднократно демонстрировал публично на пресс-конференциях, подтверждая слова документами. Все возбужденные в то время уголовные дела закрыты в связи с отсутствием состава преступления.
И вообще очень странно выходит – меня уже три года нет на предприятии, а все проблемы пытаются по-прежнему навесить на меня. На мой взгляд, это делается по принципу “держи вора” – таким приемом пользуется тот, кто сам ворует, а криком и обвинениями в адрес другого пытается отвлечь внимание. Это известная схема, опубликованная 29.12.2006 г. в газете “Грани” №33. По схеме ХБК перечислил на ЗАО “ВШК” около 120 млн. грн. как предоплату за хлопок. В ноябре 2007 г. истекает срок исковой давности по взысканию этой задолженности. Если руководство комбината не предпримет мер по принудительному взысканию долга, то ХБК будет вынужден отразить в балансе убыток в 120 млн.грн. При этом ВШК получает прибыль на эту сумму. Вызывает удивление и вопрос: почему до сих пор господин Гамбарян не предпринял никаких попыток, чтобы вернуть эти деньги на ХБК с ЗАО “Волынский шелковый комбинат”, которое уже третий год должно херсонскому комбинату около 120 млн? Вопрос остается открытым. Ответив на него, мы сразу поймем цели и задачи, которые стоят перед председателем правления и так называемым инвестором – ЗАО “ВШК”. А то, что происходило и происходит на комбинате – методическое уничтожение предприятия – не что иное, как экономический геноцид.
– Какая была ситуация на комбинате на момент Вашего вступления в должность председателя правления? С чего Вы начали и какие результаты получили?
– Я стал председателем правления ОАО “ХБК” в августе 2002 г и физически был не допущен к выполнению своих обязанностей 19 апреля 2004. Начиная с 1996 г., на предприятии работала давальческая схема поставки хлопка и бартерные расчеты. Ежегодные убытки с 1996 по 2001 г. составляли в среднем 25-32 млн. грн. За 2001 г. убытки от хозяйственной деятельности ХБК достигли 32 млн.грн., они списаны распоряжением Кабмина. Перед началом своей деятельности я провел инвентаризацию, чего до меня не делал ни один руководитель. Поэтому могу подтвердить каждое свое слово. Затем, после тщательного анализа, я принял решение убрать бартер и давальческую схему, что сразу же отразилось на финансовом состоянии предприятия. За время моего управления комбинатом (1 год и 8 месяцев) зарплата стала выплачиваться деньгами, пошли платежи в бюджет в виде налогов на прибыль, на добавленную стоимость (НДС) и социальные фонды. Были набраны две группы ткачей по 50 человек (из ПТУ №18), в 2004 г они пришли работать. А в 2005-м были вынуждены с разочарованием уйти, потому что комбинат полностью остановился. В процессе моей работы проводилось очень много проверок (всего 59) различными контролирующими органами. Никаких нарушений проверяющие не выявили. Более того, в ноябре 2003 года была проведена комплексная проверка, в которую входили представители Фонда госимущества Украины, Минпромполитики, Генеральной прокуратуры, КРУ, Херсонской облгосадминистрации, Центрального налогового управления. В результате был составлен акт – что, несмотря на тяжелое положение, на комбинате произошли существенные позитивные изменения.
– В чем заключались позитивные изменения?
– По итогам 2002 года прямые убытки сократились на 10 миллионов грн. по сравнению с прошлыми годами. Это отражено в балансе предприятия. Комбинат стал работать через расчетный счет, покупать хлопок за деньги по реальным рыночным ценам и стал единственным торговцем собственными тканями на рынке, мы снизили также цены на продукцию до рыночных. Вся работа приобрела системный характер. Денежный годовой оборот ХБК в 2001 году составил 2 млн. 200 тыс. грн., объем переработанного хлопка – 2 тыс. 700 тонн. К примеру, зарплата в месяц в тот период на комбинате со всеми начислениями составляла примерно 1 млн. 200 тысяч грн., нетрудно посчитать, сколько уходило в тень. Так вот, объем переработки хлопка в 2003 году практически не уменьшился, он составил около 2500 тонн в год. Оборот по счету ХБК за 2003 г. составил более 38 млн. грн. Это говорит о том, что, не останавливая производство, нам удалось резко сократить убытки. Единственной проблемой на пути изменения ситуации на комбинате в лучшую сторону было то, что правительственный комитет не утвердил программу реструктуризации, принятую на собрании и которая не предусматривала отчуждение работающего оборудования. Сейчас, как мы видим, демонтаж и продажа оборудования идет полным ходом – вопреки решениям судов. Наша программа прошла все уровни согласования – в Фонде госимущества и даже в Минпромполитики. Но – так и не утверждена по сегодняшний день, потому и не могла быть реализована. Само неутверждение – только одно звено в цепи попыток дискредитации меня со стороны тех, кто не желал и не желает возрождения комбината…
– Что такое бартер и чем он был плох для работников и комбината?
– В бартерных операциях нет прямых денежных расчетов, что позволяло определенным людям использовать теневые схемы на предприятии, трудно было увидеть реальный поток денег. То есть, работники в то время получали зарплату не деньгами, а товарами, продуктами питания или продукцией комбината. Мало того, что человек теряет возможность выбирать то, что ему нужно и что он мог бы купить за заработанные деньги (а при бартерной схеме он вынужден брать то, что ему дают), так еще и в реальной разплате люди теряли. Потому что в магазинах те продукты, которые выдавались в счет зарплаты, – сахар, консервы, мука и т.д., как правило, на 20-30%были дешевле, чем стоимость продукции, которая им выдавалась. А часто выдавали и просроченные продукты или с исходящим сроком годности – спросите у любого хэбэковца, ведь люди это все помнят: просроченные консервы, например. А просроченная продукция могла быть и вовсе бесплатной, потому что за ее утилизацию оптовые базы часто еще доплачивают. Продукция же ХБК выдавалась работникам в счет зарплаты на 70, а порой и 100% дороже рыночных цен. Вот и получалось так, что, если, к примеру, человеку полагалось получить 1000 грн. зарплаты на бумаге, то реально получал в два раза меньше, чем мог бы купить за деньги. Вот что такое бартер для работников. К тому же, при бартерной схеме практически сведены к нулю бюджетные платежи и платежи в фонды (в Пенсионный Фонд, Соцстрах и т.д.). В результате с каждым годом стремительно росла задолженность перед Пенсионным Фондом. Что, в свою очередь, снова же сказалось на работниках – с января 2004 г., когда в Украине стала действовать норма, при которой стаж должен был подтверждаться ежемесячными отчислениями в Пенсионный Фонд (т.е., трудовой стаж рассчитывается не по количеству отработанных лет, а по количеству денег, перечисленных ежемесячно на персональный расчетный счет работника). И более 100 текстильщиков из-за тогдашнего бартера сегодня не могут уйти на пенсию. А это уже потеря реально заработанных денег ежемесячно каждым человеком. И это уже благодаря действиям руководства, которое пришло на комбинат после 2004 года.
За время моей работы платежи ХБК в Пенсионный Фонд составили более 2,5 млн. грн., что в десятки раз превышает платежи предыдущих лет. Мы же с ноября 2003-го по январь 2004 г., чтобы решить эту проблему и снять социальное напряжение, вместе с представителями Пенсионного Фонда разработали механизм, чтобы людям, которые должны уходить на пенсию, были перечислены целевые пенсионные взносы на их пенсионные счета и чтобы эти деньги не могли идти на другие цели. Но разработанный двухсторонний документ так и не был подписан, в связи с незаконным моим увольнением. Так как комбинат однажды захватили вооруженные люди и меня физически не допустили на комбинат.
– В чем суть давальческой схемы, чем она выгодна поставщикам? Чем чревата для предприятия бартерная и давальческая схемы?
– При поставке хлопка на ХБК по давальческой схеме учет велся на отдельном балансе, что позволяло давальцам, получая ткани в расчет за поставленный хлопок, получать налоговый кредит, не имея при этом налоговых обязательств. Сумма налогового кредита в год составляла около 4 млн. грн. Так называемые давальцы, поставляя хлопок и учитывая его на внебалансовом учете, в обмен получали ткани в качестве оплаты за поставленное сырье. При существующей в нашей стране системе налогового учета, для ХБК возникали налоговые обязательства на ту же сумму – около 4 млн. грн., которую комбинат должен был платить живыми деньгами в бюджет. С 1996 по 2002 г. эта сумма составила около 18 млн. грн. Поставщиками давальческого хлопка в тот период были такие фирмы: “Евразия”, “Берег”, “Укррос”, “Текстильконтакт”. А также фирмы так называемого инвестора – “Премьер-стиль”, “Украбашнафта” и “ВШК”, которые являлись самыми крупными поставщиками давальческого сырья.
Еще одна беда ХБК – как только начала работать давальческая схема, предприятие прекратило торговать собственной продукцией. Эту функцию забрали поставщики хлопка – давальцы.
– Разве не выгодней продавать свою продукцию самому?
– На тот момент цены, которые предлагал комбинат на рынке на свою продукцию, зачастую были выше в среднем на 50% чем те, которые предлагали давальцы. За счет того, что завышали цену на давальческое сырье. Цена поставляемого хлопка была иногда на 100% дороже рыночной, поэтому они могли дисконтировать (снижать) цену на ткани ХБК и очень неплохо наживались на этом. А комбинат не мог покупать хлопок по рыночным ценам, потому что не имел живых денег и должен был довольствоваться тем, что ему дают. И это не было бы возможно без попустительства или прямой заинтересованности “сверху”.
– А сейчас в чем заинтересованы руководители “сверху” в отношении нашего комбината?
– Уже прошло больше трех лет, как меня нет на комбинате. Что мы сегодня видим? Комбинат в лучшем случае перерабатывает не более 400 тонн хлопка в год. Два года комбинат совсем не работал и был отключен от энергоснабжения. Сплошной демонтаж и вывоз оборудования якобы “ржавого и никому не нужного”, которое благополучно продается на рынках Пакистана, Ирана, Узбекистана… У покупателей оборудование успешно работает. Динамика сокращения рабочих мест началась с 1987 г. По данным каталога, выпущенного к 50-летию ХБК, с 1987 г. количество рабочих мест сокращалось от 500 до 1500 в год. И тенденция сокращения продолжается. За время моей работы на комбинате сокращались не производственные работники, а админаппарат, что уменьшало нагрузку на фонд зарплаты. В результате мы смогли за неполных 2 года поднять зарплату на 34%.
Инвестор обязан согласовывать с профсоюзом сокращение количества рабочих, но не более 5% в год. А по его действиям создается впечатление, что, будь его воля, сократил бы всех. А прибыль “инвестор” намерен получать, судя по происходящему, от продажи активов предприятия. Насколько мне известно, есть попытки снова запустить давальческие и бартерные схемы. Если проанализировать все, то понятной становится истинная цель так называемого инвестора. И желание свалить все грехи на кого угодно, отвлечь внимание, – чтобы не схватили за руки до того, как подгребет все до последнего болтика.

P.S. Комментарии, высказанные С.Рыбачком, подтверждены документами, копии их он предоставил редакции.


Всі статті >>>